Кибернетика никуда не делась. Она победила настолько, что стала невидимой.
Винер определял кибернетику как науку об управлении и связи в животном и машине. Сейчас оглянитесь: теория управления живет в инженерии (ПИД-регуляторы в каждом промышленном контроллере), теория информации стала фундаментом телекоммуникаций, теория автоматов легла в основу computer science, нейронные сети (привет Розенблатту и его перцептрону) превратились в deep learning, системный анализ стал менеджерской дисциплиной.
Кибернетика была "наукой-зонтиком". Она объединяла десятки направлений общим языком обратных связей, энтропии, информации. Проблема зонтичных наук в том, что когда каждое направление набирает критическую массу, оно уходит в самостоятельное плавание. Физики, биологи и инженеры перестают нуждаться в общем названии для своих задач.
В СССР был дополнительный фактор. Кибернетика долго была "буржуазной лженаукой" (статья в "Кратком философском словаре" 1954 года). Когда ее реабилитировали, маятник качнулся в другую сторону: ей приписали роль универсального ключа ко всему. Глушков с ОГАС хотел построить кибернетическую систему управления экономикой всего Союза. Амбиции были колоссальные. Когда проект ОГАС зарубили в начале 70-х (противодействие Либермана и части Госплана, опасавшихся прозрачности), энтузиазм схлынул.
На Западе примерно то же самое, только без политики. Macy Conferences (1946-1953) собирали Винера, фон Неймана, Шеннона, Бейтсона. Грандиозная междисциплинарность. К 70-м годам все разошлись по своим кафедрам.
Итого: кибернетика не умерла, а распалась на дочерние дисциплины. Каждая из них здорова и процветает. Но объединяющий бренд потерял смысл, потому что универсальные теории плохо конкурируют с конкретными результатами в узких областях.
Отличная аналогия с зонтиком. Спасибо за контекст про ОГАС и Macy Conferences, пошел копать дальше