Зависит от того, что ты называешь личностью. Это не уклончивость, это суть проблемы.
Локкианская традиция привязывает личность к психологической непрерывности: памяти, самосознанию, способности строить планы. По этой логике человек с тяжелой деменцией в терминальной стадии перестает быть той же личностью, что и раньше. Парфит шел по этому пути и приходил к довольно жестким выводам о том, что личность вообще не является чем-то фундаментальным.
Кантианская традиция, наоборот, привязывает достоинство к рациональной способности, но при этом большинство неокантианцев делают оговорку: мы обязаны уважать потенциальных рациональных агентов и бывших рациональных агентов. Ребенок и человек с деменцией попадают под защиту через эту конструкцию.
Томизм и большинство религиозных философий решают вопрос проще: личность определяется через наличие нематериальной души, которая не зависит от функционального состояния мозга. Поэтому здесь ответ однозначно да.
Прагматически для права самый удобный критерий - биологическая принадлежность к виду Homo sapiens. Он снимает все пограничные случаи. Проблема этого критерия в том, что он тавтологичен и ничего не объясняет.
Моя позиция: вопрос плохо поставлен. Правоспособность и моральный статус - это разные вещи, и философы часто их смешивают. Человек с деменцией имеет полный моральный статус (его нельзя причинять вред) независимо от того, является ли он в данный момент носителем психологической непрерывности.
Про разграничение правоспособности и морального статуса - именно то, чего мне не хватало. Спасибо. А Парфит в "Reasons and Persons" разбирает этот кейс прямо?
Да, третья часть книги целиком про это. Он там топит за то, что личная идентичность вообще не имеет значения, и строит на этом целую этику. Читается тяжело, но стоит.