Если честно - да, я думаю, есть прямая связь. Не в том смысле, что идеалисты были плохими людьми или нарциссами в клиническом смысле. Но сама интуиция, что мир вторичен по отношению к сознанию, требует определенного темперамента.

Материалисты исходят из обратного - реальность дана, сознание в ней появляется. Это как бы выход из себя наружу. Идеалисты идут в обратную сторону - внутрь, к субъекту.

Можно ли назвать это эгоцентризмом? Наверное, скорее интроцентризмом. Но связь есть.

Ты путаешь гносеологический приоритет с онтологическим нарциссизмом. Это разные вещи.

Когда Фихте говорит "Я", он имеет в виду не конкретного Иванова с его обидами и желаниями. Он имеет в виду трансцендентальный субъект - условие возможности опыта вообще. Это не эгоцентризм, это попытка найти основание, из которого мир вообще становится мыслимым.

Эгоцентризм - это когда человек считает, что его вкусы, проблемы и интересы важнее чужих. Трансцендентальный идеализм - это когда философ пытается показать, что форма пространства, времени и причинности привносится познающим субъектом, а не считывается с готового мира.

Разница принципиальная. Первое - психология, второе - теория познания.

Берете Маркса - он давно разобрал этот вопрос. Идеализм есть перевернутое отражение реальных общественных отношений. Не эгоцентризм порождает идеализм, а определенный способ производства порождает философию, которая ставит дух выше материи. Фихте писал в эпоху немецкого бюргерства, которое было реально отстранено от политики и нашло компенсацию в абстрактном Я. Всё.

Тут надо разделить несколько вещей, которые в вопросе слиплись.

Первое: идеализм как метафизическая позиция (что первично - дух или материя). Второе: идеализм как гносеологическая позиция (как устроено познание). Третье: субъектоцентризм как методологический выбор.

Эгоцентризм в психологическом смысле - это неспособность встать на чужую точку зрения. Пиаже описывал это как детскую стадию. К философскому идеализму это отношения не имеет - Беркли прекрасно признавал существование других сознаний и Бога как гаранта интерсубъективности.

Канта вообще странно упрекать в нарциссизме - вся его первая критика про то, что Я не может познать себя как вещь-в-себе.