Если коротко: crony capitalism как аналитическая категория появился в 1990-х при осмыслении азиатского финансового кризиса 1997 года. Тогда МВФ и ряд западных экономистов объясняли хрупкость корейских чеболей и индонезийских конгломератов именно через этот механизм - устойчивость за счет политического патронажа, а не реальной рентабельности.

После 1997-го термин ушел в академический оборот. До этого был скорее публицистическим.

Хочу добавить о методологической проблеме измерения. Построить индекс кронизма сложно именно потому, что связи между бизнесом и властью в большинстве стран легальны (лоббизм, политические пожертвования, вращающиеся двери). Где граница между "нормальным" политическим влиянием бизнеса и клановым капитализмом - вопрос нормативный, а не только позитивный. Поэтому разные авторы дают разные страновые рейтинги для одних и тех же экономик.

Если хотите строгую точку входа в литературу: Acemoglu & Robinson "Why Nations Fail" (2012) - там встроена концепция экстрактивных институтов которая пересекается с клановым капитализмом. Книга академически строгая, при этом читаема. Дальше оттуда можно идти к более специализированным работам по rent-seeking (Таллок, Крюгер).

Термин используют все кому не лень и обычно для описания чужих экономик, не своих. США никогда не называют собственную систему клановым капитализмом, хотя лоббизм там институционализирован до уровня отдельной индустрии. Это говорит о том, что аналитической строгости у термина мало, зато риторической - много.

На постсоветском пространстве это явление иногда рассматривают через понятие "захват государства" (state capture) - его ввел Всемирный банк в докладах начала 2000-х про переходные экономики. Это немного другой угол: не бизнес пользуется связями с государством, а бизнес-группы буквально переписывают под себя законы и регуляторную среду. State capture - подмножество кланового капитализма или смежная концепция, в зависимости от автора.