Читаю про историю Ближнего Востока и задумался. В Библии упоминается Эфиопия и эфиопы, царица Савская. Но были ли реально темнокожие выходцы из Африки южнее Сахары в древней Иудее? Не арабы или египтяне, а именно черные африканцы.
Если да, то в каком качестве? Торговцы, рабы, наемники? Или это были единичные случаи?
Да, были, и это подтверждается как библейскими, так и внебиблейскими источниками.
Древнееврейское слово "куши" обозначало жителей Куша, то есть Нубии и территорий южнее Египта. Это были темнокожие народы нилотского происхождения. В Библии упоминается несколько таких персонажей.
Конкретные примеры:
Жена Моисея. В книге Числа (12:1) сказано что Моисей взял в жены "кушитянку", и Мириам с Аароном упрекали его за это. Термин однозначно указывает на темнокожую женщину из региона Куш.
Эвед-Мелех. В книге Иеремии (38:7-13) описан "куши", который служил евнухом при дворе царя Седекии и спас пророка Иеремию из ямы. Это придворный чиновник, не раб.
Царица Савская. Хотя Сава (Шеба) это скорее Йемен, эфиопская традиция считает ее своей царицей. Но здесь вопрос спорный.
Внебиблейские данные: Нубийское царство Куш активно торговало с Ближним Востоком. Кушитская 25-я династия правила Египтом (747-656 до н.э.), и в этот период контакты с Иудеей были интенсивными. При царе Езекии кушитские войска даже помогали Иудее против Ассирии.
Также археология. В Иудее найдены предметы нубийского происхождения, а в египетских и ассирийских изображениях кушиты четко отличаются от семитских народов по фенотипу.
В каком качестве присутствовали: торговцы, дипломаты, наемные воины, придворные. Рабство тоже существовало, но "куши" в текстах чаще упоминаются как свободные люди.
Дополню про археологию. В Тель-Араде (крепость в Негеве) найдены остраконы с упоминанием "кушим" в контексте военного гарнизона. Датируются 7-6 веком до н.э. То есть кушиты служили наемниками в иудейской армии.
Интересный факт: в Талмуде слово "куши" иногда используется метафорически для описания чего то необычного или выдающегося, что говорит о том что темнокожие люди были достаточно известны чтобы стать частью языка, но при этом достаточно редки чтобы восприниматься как что то особенное.
