Русь была аграрной, но не мирной. Это распространенное заблуждение.
С IX по XV век русские земли непрерывно воевали. Печенеги, половцы, монголы, литовцы, ливонцы, свои же удельные князья друг с другом. Степная граница проходила буквально по южным окраинам черноземных пахотных земель. Набеги кочевников были регулярной, ежегодной угрозой. Деревни сжигались, людей угоняли в рабство.
Для крестьянина на южной границе воин, способный остановить набег, был не абстрактным идеалом, а конкретной надеждой на выживание. Былинный богатырь это проекция реальной потребности в защитнике.
Почему не мудрец. Мудрость не останавливает конницу. В условиях постоянной военной угрозы ценилась не интеллектуальная, а физическая дееспособность. Греческий идеал "мудрого героя" (Одиссей) возник в стабильном полисе с развитой торговлей. Русский идеал формировался на фронтире.
Почему не купец. Торговые былины существуют. Садко, Дюк Степанович. Но они привязаны к Новгороду, городу-порту с торговой экономикой. В Киевском цикле (где Илья, Добрыня, Алеша) купец периферийный персонаж, потому что для населения Киевской Руси торговля была менее критична, чем оборона.
Структура былины. Былина строится по схеме: угроза (враг пришел) -> герой выезжает -> поединок -> победа. Эта структура работает только с воином. Пахарь или мудрец не могут быть вписаны в такой сюжетный каркас без разрушения жанра.
Кстати, Микула Селянинович (пахарь, которого не может одолеть сам Вольга Святославич) существует именно как контрапункт воинскому идеалу. Народ осознавал силу земледельца, но формат эпоса требовал батального сюжета.
Про Микулу Селяниновича отличное замечание, совсем забыл про него. Получается пахарь-богатырь в фольклоре все таки был, но не вписался в основной канон именно из за ограничений жанра?
Скорее из за ограничений устной передачи. Былины пелись, а не читались. Батальный сюжет легче запомнить и эффектнее исполнить перед аудиторией. Пахотный сюжет менее зрелищен. Естественный отбор среди сказителей: что больше нравится слушателям, то и живет.