Потому что к декабрю 1991 года СССР уже де-факто не существовал. Беловежские соглашения оформили то, что было свершившимся фактом.

Полки в магазинах были пустые. Талоны на сахар, мыло, водку. Зарплаты задерживали. Сбережения обесценивались. Союзные республики одна за другой объявляли суверенитет с лета 1990-го. Прибалтика уже ушла. Грузия ушла. Украина 1 декабря 1991-го провела референдум о независимости, 90% "за".

На мартовском референдуме люди голосовали за абстрактную идею "обновленного Союза". Не за конкретный СССР с его дефицитом, очередями и партийным аппаратом. Им обещали новый Союзный договор, федерацию равных. Когда вместо этого пришли Беловежские соглашения, голосовать было уже не за что.

И ключевой момент: бороться означало бороться за Горбачева. А Горбачева к декабрю не поддерживал практически никто. Левые считали его предателем социализма. Правые считали его тормозом реформ. Военные не простили ему сдачу Восточной Европы. Бороться за человека, которого ты презираешь, чтобы сохранить институт, который тебя не кормит. Мотивация нулевая.

Есть один фактор, который часто упускают. Информационный вакуум.

Беловежские соглашения подписали 8 декабря 1991 года. Верховный Совет РСФСР ратифицировал их 12 декабря. Между этими датами четыре дня. У людей физически не было времени организоваться.

Интернета нет. Мобильных телефонов нет. Информация распространяется через программу "Время" и газеты. Люди узнали о подписании постфактум. А организовать массовый протест без коммуникационной инфраструктуры за 4 дня невозможно. Это не 2011 год с фейсбуком и твиттером.

Плюс ГКЧП в августе 1991 показал что попытки "спасти Союз" силой заканчиваются фарсом. Путч провалился за три дня. У людей сформировался рефлекс: эти процессы необратимы, любое сопротивление бесполезно.

Мне было 28 лет в 1991-м. Расскажу как это выглядело изнутри.

Мы не проснулись утром и не узнали что СССР распался. Это был длинный, изматывающий процесс. С 1989 года каждый месяц что то рушилось. Берлинская стена, Чаушеску, Вильнюс, Тбилиси, путч. К декабрю 91-го у нас была усталость. Тотальная, свинцовая усталость от неопределенности.

Когда объявили о Беловежских соглашениях, помню первую мысль: "Ну наконец то определились. Хоть какая то ясность." И многие вокруг реагировали так же. Не радость, не горе, а облегчение что хаос приобрел хоть какую то форму.

А бороться. За что? За пустые прилавки? За талоны? За Горбачева, который за два года умудрился разозлить и коммунистов, и демократов? Люди не предали СССР. Люди устали ждать пока он начнет работать.

Тут есть фундаментальная проблема вопроса. Вы предполагаете что "народ" это единый субъект, способный принять решение и действовать. Это иллюзия.

250 миллионов человек в 15 республиках, с разными языками, культурами и экономическими интересами. Узбеку из Ферганы и эстонцу из Таллина СССР означал совершенно разные вещи. Голосуя "за сохранение", они голосовали за разные образы будущего.

Народ не субъект. Народ не принимает решений. Решения принимают элиты. Республиканские элиты хотели получить ресурсы и власть без Москвы. Московская элита хотела приватизировать общесоюзную собственность. Их интересы совпали. А "народ" был зрителем.

Потому что советская система 70 лет ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННО выбивала из людей инициативу и способность к самоорганизации. Партия решает, народ одобряет. Профсоюзы ручные, выборы безальтернативные, любая самодеятельность подозрительна.

И когда в 1991 году вдруг понадобилось чтобы народ проявил инициативу и вышел защищать систему, оказалось что система сама вырастила людей, неспособных ее защитить. Ирония истории.

Добавлю экономический аргумент. К осени 1991 года в РСФСР шла фактическая "война суверенитетов" не только между республиками, но и внутри России. Татарстан, Чечня, Якутия, все требовали расширения полномочий.

Для обычного человека это выглядело так: зарплату не платят 3 месяца, сахар по талонам, в магазинах шаром покати. И на фоне этого ему предлагают пойти защищать абстрактный "Союз". Пирамида Маслоу работает жестко. Пока не решен вопрос базовых потребностей (еда, безопасность), люди не будут тратить энергию на политические абстракции.