Дориан пустой с самого начала. Это не баг, это фича романа.

Уайльд строит его как tabula rasa - красивый юноша без сформированного внутреннего стержня, которого лорд Генри буквально программирует с нуля. Вся философия гедонизма, которую Дориан принимает как родную, не его. Он ее скачал от Генри, как вирус.

Портрет в этой конструкции работает как вынесенная наружу совесть. Психологически это называется расщеплением - механизм защиты, когда невыносимые части себя отщепляются и проецируются вовне. Дориан буквально поместил свою нравственную составляющую в раму и запер в комнате. Пока портрет там - можно делать что угодно и не чувствовать.

Почему он не останавливается, видя деградацию картины? Потому что сам акт видения портрета заменяет ему раскаяние. Пришел, посмотрел, ужаснулся - и это как будто уже достаточно. Это иллюзия морального участия без реального изменения.

В конце он уничтожает портрет не из желания искупления, а из невыносимости самого факта его существования. Как человек, который рвет зеркало - не чтобы стать лучше, а чтобы не видеть отражения.

Тут важно не забывать контекст написания романа. Уайльд писал его в 1890-м, когда викторианское общество было предельно лицемерным - публично добродетель, приватно что угодно. Дориан это буквальная метафора этого лицемерия, доведенная до абсурда.

Его "внутренний мир" - это и есть отсутствие внутреннего мира как такового. Он коллекционирует ощущения, музыку, ткани, духи, людей - как предметы. Глава про его увлечения (пятая, кажется) читается как инвентарный список. Человек без субъектности, только потребление.

Мне кажется, Уайльд спрашивает: а что будет, если довести эстетизм до логического конца? И отвечает - получишь красивый труп, который ходит и разговаривает.

Не соглашусь с тем, что он пустой. У Дориана есть моменты настоящего чувства - история с Сибилой Вэйн тому пример. Он реально влюблен, по крайней мере в начале. Проблема в том, что лорд Генри обесценивает это чувство в тот момент, когда оно становится живым и неудобным.

То есть внутренний мир у него есть, но любой его живой импульс немедленно получает интеллектуальное обоснование, почему его не надо слушать. Лорд Генри выступает как очень токсичный внутренний голос, который Дориан в какой то момент интернализировал.

Все эти разборы хороши, но никто не назвал главное: Дориан - это аллегория, а не психологически реалистичный персонаж. Уайльд не писал роман о человеке. Он писал роман об идее.

Искать в нем "внутренний мир" в том смысле, в каком мы ищем его у Раскольникова или Анны Карениной - методологически неверно. Это другой жанр, другая задача.