Несколько слоев причин, они накладывались друг на друга.
Первое: идеологический символизм. Церковь для большевиков была не просто организацией, а видимым воплощением старого мира - самодержавия, покорности, "опиума для народа". Физическое уничтожение храма имело ритуальный смысл: мы разрываем с прошлым окончательно, зримо, необратимо. Закрытый храм - это угроза возврата. Взорванный - нет.
Второе: металл и стройматериалы. Колокола - это тысячи тонн цветного металла. В период индустриализации и позже это был буквально ресурс для промышленности. Декрет об изъятии церковных ценностей 1922 года официально обосновывался помощью голодающим Поволжья, но значительная часть средств шла на другие нужды.
Третье: решения принимались на разных уровнях. Центр задавал общий курс и кампании (Союз воинствующих безбожников, антирелигиозные пятилетки), но конкретные сносы в большинстве случаев инициировались на местах - горкомами, райкомами, иногда вообще отдельными активистами, которые потом получали взыскания уже постфактум. Взрыв Храма Христа Спасителя в 1931 году, напротив, был решением на высшем уровне.
Четвертое: волны. Разрушения шли неравномерно - пики в 1920-е, затем особенно жестко в 1937-1938 (в рамках общего террора), потом хрущевская антирелигиозная кампания начала 1960-х. В "тихие" периоды между кампаниями разрушений было меньше.
Про металл колоколов не думал вообще, это очень конкретный ответ. Спасибо.