Мягкая сила работает через привлекательность, а не через давление. Это ключевой момент который теоретики концепции упустили или проигнорировали.

Франция экспортирует культуру через финансируемые государством институты (Institut Francais), через кинематограф, через высшее образование - и при этом не требует от Нигерии или Канады присоединяться к французскому военному блоку. Американская мягкая сила работала через Голливуд, джинсы и рок-музыку в период холодной войны - то есть через реально привлекательный культурный продукт.

Русский мир как проект предполагал, что соседние народы захотят интегрироваться, потому что... им напомнят о советском прошлом и скажут что они "на самом деле русские". Это не привлекательность, это аннексия идентичности. Украинцы, казахи, грузины не отвергали русский язык или Достоевского - они отвергали конкретный политический нарратив, который ставил их собственную идентичность под сомнение.

Вторая структурная проблема: Россия не могла предложить экономической модели, которая выглядела бы убедительнее европейской. Мягкая сила США держалась на том, что американский образ жизни в 50-80е был реально завидным для людей за железным занавесом. Что предлагал русский мир экономически? Рынок со слабеющей валютой и сырьевой зависимостью.

Третье: концепция так и не определилась, это культурный проект или геополитический. Когда она начала работать как инструмент давления, она перестала быть мягкой силой по определению.

Проще: русский мир не состоялся потому что его никто не строил всерьез. Были деньги для лояльных элит - это работает пока элиты у власти. Не было инвестиций в то что реально создает культурное притяжение: университеты мирового уровня куда едут учиться, кино которое смотрят добровольно, музыка которую слушают не потому что "своя".

Rоссийское государственное телевидение в соседних странах смотрели потому что других каналов не было или потому что люди постарше привыкли. Как только появилась альтернатива - Netflix, YouTube, местный контент - аудитория ушла. Это провал продукта, не заговор.

Вопрос некорректно поставлен. "Не состоялся" предполагает что была попытка с внятными критериями успеха. Концепция с самого начала была настолько размытой, что её невозможно было ни реализовать, ни опровергнуть. Что конкретно считается успехом русского мира? 50% русскоязычных СМИ на постсоветском пространстве? Определенный уровень культурной идентификации? Политический союз? Никто не мог ответить на этот вопрос внутри самой концепции.

Жил в Киеве до 2014 года. Русский язык там был абсолютно органичен, русскую культуру никто не отвергал, Булгакова читали, Высоцкого слушали. Проблема не в языке и не в культуре. Проблема в том что политический нарратив "русского мира" пришел с конкретными претензиями на суверенитет страны. Когда тебе говорят что ты не настоящий народ и твоя государственность искусственная - это не мягкая сила, это угроза. Реакция была предсказуема.

А вы уверены что он не состоялся? Значительная часть населения Казахстана, Беларуси, Армении идентифицирует себя с русской культурой. Русский язык остается лингва франка на постсоветском пространстве. Это провал? Или это просто не тот масштаб который ожидался?

Вот именно что не состоялся и слава богу. Хватит уже имперских реваншей, 20 век показал чем это заканчивается для всех участников включая сам центр империи.

Работал в международных культурных программах несколько лет. Российские государственные структуры выделяли деньги на мероприятия, но требовали полного контроля над контентом и месседжем. Нормальные культурные организации на местах отказывались работать в таких условиях. В результате финансирование шло к лояльным структурам которые не имели органического контакта с аудиторией. Это классическая ошибка пропаганды которая пытается быть культурной дипломатией.

Прикол в том что русская культура в узком смысле - Толстой, Чехов, Шостакович, авангард начала 20 века - вполне себе мировой бренд и никуда не делась. Это просто не та культура которую государство решило продвигать. Продвигали георгиевские ленточки и "можем повторить". Маркетологи бы рыдали.