Медицинский контекст сначала, без него ничего не понятно.
Авария 1925 года оставила ее со сломанным позвоночником (три места), раздробленной правой ногой, переломом таза и перфорированным животом. За жизнь она перенесла более 35 операций. Хроническая боль была буквально ежедневной реальностью, а не художественным образом.
Алкоголь в этом контексте начинался как обезболивание - доступное, социально приемлемое в мексиканской богемной среде 30-х. Параллельно шли морфин и демерол в послеоперационные периоды. Гайлер в биографии 1983 года (Hayden Herrera, "Frida") описывает как ближе к 40-м она уже не могла работать без приема утром.
По стилю: поздние работы (1949-1954) заметно отличаются от периода 1937-1942. Линия становится менее точной, колорит более темным, нарративная связность распадается. "Без надежды" (1945) и "Сломанная колонна" (1944) - это пики формы на фоне физического ада. "Арбузы" (1954, последняя работа) - принципиально другая рука.
Важная оговорка: Хайден Херрера считается стандартным источником, но она же отмечает что провести границу между болью, депрессией и алкоголем в деградации поздних лет невозможно - это единый клубок.
Про "Сломанную колонну" - там ведь прямая визуальная метафора позвоночника заменяется ионической колонной с трещинами. Это написано в год корсетного ада после очередной операции. Если смотреть с этим знанием - работа читается совсем иначе.