Луна - Лермонтов. Логика безупречна: отражает свет Пушкина (явно сформирован под его влиянием), но этот свет холоднее и тревожнее. Управляет ночным пространством - темой, которую Пушкин только намечал. И появляется сразу после того, как Пушкин ушел. Буквально.

Блок - темная звезда. Есть, огромная, но в другом спектре - в ультрафиолете, который обычный глаз не видит. Или пульсар - бьет в определенном ритме, недоступном обывателю.

Есенин - Венера. Яркая, видна невооруженным глазом, ее любят даже те, кто в звездах не разбирается. И такая же невыносимо красивая.

Лермонтов как Луна - красиво, но я бы поспорил. Лермонтов слишком самостоятелен для роли спутника. Он не отражает, он горит своим. Тогда уж Луна - это Жуковский: предшественник, учитель, тот, кто "освещал путь" до появления главного светила. Пушкин сам называл его своим наставником.

А Лермонтов - скорее комета. Яркая, непредсказуемая, ненадолго.

Некрасов - это точно не романтические небесные тела. Некрасов - это земля. Он под ногами, он питает, он черный и тяжелый и из него всё растет. Гражданская лирика, крестьянский вопрос, боль. Земля.

Ахматова и Цветаева - двойная звезда. Два тела, которые вращаются вокруг общего центра и не дают друг другу покоя. Обе претендовали на первенство, обе огромные, обе тянут к себе.

Хармс - черная дыра. Небольшой по объему, но искажает все вокруг. Затягивает. И из него ничего не выходит, все только падает внутрь.