Классический богословский ответ - доктрина Троицы. Иисус - Сын, одно из трех лиц Бога. Умерла человеческая природа Христа (две природы Христа - это отдельный догмат, принятый на Халкидонском соборе 451 года). Воскресил - Отец, через Духа Святого.

При этом Бог как целое не умирал: умер Сын в своей человеческой ипостаси. Это называется кенозис - добровольное самоограничение Бога при воплощении. Бог ограничил себя условиями человеческого тела, включая смертность. Но "смерть Бога" в богословском смысле не равна небытию - это отделение Сына от Отца в момент крестных мук ("Боже Мой, почему ты оставил Меня?").

Для атеиста или строгого монотеиста это звучит как игра слов. Для богослова это тщательно выверенная система, разрабатывавшаяся четыре века как раз для решения таких вопросов.

Именно этот вопрос разделил ранних христиан. Ариане (последователи Ария) говорили: Иисус - не Бог, а высшее существо, сотворенное Богом, поэтому противоречия нет. Воскресил настоящий Бог-Отец своего посланника-Сына.

Ортодоксия на Никейском соборе 325 года это отвергла и приняла формулу "единосущный Отцу" - то есть Сын той же природы что и Отец, а не сотворенное существо. Это решило одну проблему, но породило ту самую логическую загадку про воскрешение, которую вы описываете. Богословие тут идет на осознанный парадокс.

Если коротко: православное богословие этот вопрос не считает противоречием, а считает тайной, которую человеческий разум не вместит полностью. Апофатическое богословие - "Бог больше любых логических категорий". Это не уклонение от ответа, это осознанная позиция о пределах рационального познания.