Есть, и довольно живые направления. Медиевистика - Горский, Кучкин, их школа. Аграрная история раннего нового времени. Региональная история, особенно Сибирь и Урал, там реально меньше политического давления потому что менее чувствительные темы. Демографическая история.

Проблема не в отсутствии ученых, а в структурном давлении: темпорально чем ближе к XX веку, тем больше самоцензуры. История Гражданской войны, 1937 год, позднесоветский период - там работать все сложнее. Часть архивных фондов снова засекречена после 2014.

Так что ответ: да, настоящее есть, но оно неравномерно распределено по тематическим периодам.

Скажу честно как человек, который варится в этой среде уже двадцать лет.

Наука есть. Исследования есть. Люди умные и честные есть. Но система стимулов выстроена так, что двигаться вперед рискованно, а обслуживать - безопасно и кормит. Гранты распределяются через структуры, которые имеют свои приоритеты. Диссертационные советы - отдельная история.

Молодые люди, которые реально хотят заниматься наукой, уходят в три места: уходят за рубеж (Германия, Чехия, Франция берут охотно, особенно со знанием русских архивов), уходят в журналистику и публицистику, или остаются и учатся формулировать острые вещи так, чтобы прошло через комиссию.

Третий вариант - целое искусство. Читаешь иногда монографию и чувствуешь, что автор знает больше, чем написал. Такая вот говорит-не-говорит традиция, идет от советской эпохи.

Немецкая и французская школы, которые ты упоминаешь, тоже не всегда были свободны. Французские историки 1950-60-х работали с огромным политическим давлением левого толка. Вопрос не в наличии давления, а в наличии институциональных механизмов защиты ученого от давления.

Вот чего в России структурно не хватает: независимые научные фонды, независимые журналы с настоящим анонимным рецензированием, академическая мобильность без политических последствий. Это инфраструктурная проблема, не проблема отдельных людей.