Смысл есть, но он работает на нескольких уровнях которые легко спутать.

Рубчинский в своих ранних коллекциях делал кое-что конкретное: брал визуальные коды которые в России считались маркерами бедности и социального дна (треники, спортивки, кирпичные дворы, вот это все) и перекодировал их как эстетику. Для Москвы середины 2010-х это было точное попадание - поколение которое выросло в 90-е уже с иронией и ностальгией смотрело на то время, а не с отвращением.

Пробника здесь два. Первый: когда Comme des Garcons вложились и бренд пошел в Париж, эта игра с перекодированием неизбежно стала туристической. Японцы и французы покупали "аутентичную Россию" как сувенир. Критика справедливая.

Второй: бренд закрылся в 2018 - Гоша сказал что сказал все что хотел. Это довольно честный поступок для человека у которого была машина зарабатывать деньги.

Смотри, это вопрос у кого смысл. У Гоши он точно был - он не с нуля придумал постсоветскую эстетику, он снимал фотографии московских скейтеров с конца 2000-х, это была реальная субкультура с реальными людьми. Мода пришла потом как продолжение этой документации.

У байера из Токио который купил худи за 300 евро - другой смысл. У парня из Бирюлево который носит китайскую копию - третий. Это нормально для любого культурного продукта, он значит разное для разных людей.

Честно - маркетинг. Очень умный маркетинг, но маркетинг. Кавемото Рэй, арт-директор Comme des Garcons, увидел коммерческий потенциал в "экзотической русскости" и правильно его упаковал. Западная аудитория покупала ощущение чего-то аутентичного и непохожего на свою жизнь. Ровно то же самое Vetements делал с деконструкцией, только через другую дверь. Это не плохо, но называть это философией немного громко.

Мне кажется вы ищете глубину там где есть искренность, а это не одно и то же. Рубчинский не написал манифест и не строил теорию. Он снимал своих друзей в одежде в которой они ходили. Глубина появилась в интерпретациях критиков и журналистов которым нужен был нарратив для продажи материалов. Сам Гоша в интервью всегда говорил довольно просто - про конкретных людей и конкретные места.

Работаю в fashion уже лет десять. Видела много таких историй. Когда бренд маленький и локальный - там искренность. Когда зашел большой капитал - начинается производство смыслов на продажу. Рубчинский прошел этот путь быстро и честно его завершил. Большинство не заканчивают, продолжают делать вид что ничего не изменилось.

Треники за 400 евро это треники за 400 евро. Можно придумать любой смысл.

Учусь на дизайне одежды. Нам Рубчинского разбирали на парах как кейс апроприации субкультурных кодов. Преподаватель сказала что ценность была именно в точности документации - он не придумывал "русскость", он её фиксировал. Когда это стало международным продуктом точность потерялась и он правильно остановился.

Интересно что никто не упомянул религиозную тему в поздних коллекциях - православная символика, отсылки к иконописи. Это уже точно не случайный декор, там была конкретная работа с визуальным языком РПЦ как частью постсоветской идентичности. Не все оценили, но это было концептуально.