Шипенко интересный случай, потому что он не просто "эмигрант, который пишет про тоску по родине". Он работал с немецким театром изнутри, ставился на немецких сценах, понимал тамошнюю театральную машину.

Его ранние вещи конца 80-х ("Ай лав ю, Наташа!") строятся на столкновении советского и западного. Там есть энергия человека, который впервые увидел другой мир и пытается переварить разницу. В более поздних текстах это противопоставление уходит, появляется ощущение пространства без границ, герои существуют нигде и везде одновременно.

Про работу на два языка. В театре это сложнее, чем в прозе. Проза живет на бумаге, ее можно перечитать. Пьеса живет в звучании. Ритм русской фразы и ритм немецкой фразы физически разные. Другое дыхание, другие паузы, другая мускулатура рта. Шипенко, насколько я понимаю, не переводил себя сам, он писал разные тексты для разных языковых пространств. Это принципиальное отличие от Набокова, который именно переводил.

Обогащает ли это автора? На мой взгляд, да, но ценой постоянного внутреннего напряжения. Ты нигде не "свой" полностью. Для зрителя в Гамбурге ты "русский драматург", для зрителя в Москве ты "тот, который в Германии живет". Это дискомфортная позиция, но из дискомфорта рождается честный текст.

Видел "Ай лав ю, Наташа!" лет десять назад в маленьком московском театре, не помню точно в каком, кажется в подвале на Таганке. Странное ощущение. Пьеса написана в конце 80-х, а смотрелась так, будто написана вчера. Герои мечутся между желанием уехать и страхом потерять себя, и ты сидишь в зале и думаешь, что с тех пор ничего не изменилось.

Игра была неровная, но один монолог главного героя про аэропорт запомнился до сих пор. Он стоит между двумя выходами на посадку и не может выбрать. Банальная метафора если пересказывать, но в живом исполнении это пробирало.

Про двуязычие в драматургии вопрос сложный. Мне кажется, это работает, когда автор не пытается быть мостом между культурами, а честно живет в трещине. Шипенко, судя по текстам, именно из таких.

Мне кажется, тут уместно расширить контекст. Драматурги-"мостики" между культурами - это целый феномен ХХ века. Брехт бежал из Германии и писал в Америке, Ионеско был румыном во Франции, Стоппард - чехом в Англии, Мрожек - поляком во Франции.

И каждый из них решал проблему по разному. Брехт оставался принципиально немецким. Ионеско растворился во французском до неразличимости. Стоппард стал больше англичанином чем сами англичане.

Шипенко, насколько я читала о нем, ближе к модели Стоппарда. Он не ностальгирует, не противопоставляет. Он берет из обеих традиций то, что ему нужно для конкретного текста. Поэтому его сложно классифицировать, а критикам это не нравится. Им нужны ярлыки: "русский автор за рубежом" или "немецкий автор русского происхождения". А он ни то, ни другое.

Вопрос "можно ли жить по разные стороны границ" звучит красиво, но ответ банальный: можно, если есть деньги и востребованность. Драматург без постановок - не драматург, а человек с рукописями в ящике стола. Шипенко повезло, что его ставили и в России и в Германии. Большинству авторов-эмигрантов не везет ни там, ни тут.

Мне кажется, романтизировать "жизнь на два мира" не стоит. Это не обогащение и не разрыв. Это просто работа в определенных обстоятельствах. Как если бы программист работал и на российские и на немецкие компании. Никто бы не назвал это "существованием между мирами".

Читала его "Мелкий бес" (не путать с Сологубом). Там язык какой то очень странный. Как будто русский, но с немецким синтаксисом. Длинные конструкции, глагол в конце. Не знаю, специально он так делает или это влияние немецкого. Но ощущение прочитанного - как будто стоишь одной ногой на льду, другой на асфальте.

а где можно найти тексты его пьес? в книжных не видел, на литресе тоже пусто