С аналитической точки зрения в сирийском конфликте несколько уровней, и "выход" означает разные вещи на каждом из них.

На уровне территориального контроля ситуация де-факто заморожена уже несколько лет. Асад удержал ядро страны, северо-восток под контролем СДС (при поддержке США), Идлиб - отдельная история с Турцией. Никто из крупных игроков не имеет ни сил, ни политической воли кардинально изменить эту картину.

На уровне дипломатии Астанинский процесс (Россия, Турция, Иран) фактически обошел западные площадки. США туда не входят - это было принципиальное решение. Женевский процесс под эгидой ООН существует формально, реальных результатов не дал.

Ключевое противоречие: для России признание Асада легитимным - это условие любого диалога. Для США это политически невозможно, особенно после химических атак и санкционного режима Цезаря. Это тупик не технический, а ценностный - его нельзя решить компромиссом в духе "давайте договоримся".

Что могло бы сдвинуть ситуацию - только радикальная смена приоритетов одной из сторон (например, Иранский фактор как торг), либо распад одного из патронов. Оба варианта за рамками обычной дипломатии.

Реального выхода нет пока ключевые игроки не поменяются. Россия вложила в Асада слишком много репутации и ресурсов чтобы сдать его. США после 2019 года де-факто вышли из активной игры, оставили только нефтяные районы на северо-востоке и противодействие Ирану. Это не конфликт который хотят решить - это конфликт которым управляют.

А вы задумывались о том что сама постановка вопроса "выход для России и США" уже содержит западоцентричную рамку? Сирийцы сами по себе вообще не субъект в этой парадигме. Полтора миллиона беженцев, полмиллиона погибших - это фон для геополитических игр двух держав. Любой "выход" который устраивает Вашингтон и Москву не обязательно устраивает людей живущих в Хомсе или Алеппо.

Не надо было лезть туда вообще. Ни нам ни им. Теперь расхлебываем.

Исторически "замороженные" конфликты такого типа могут длиться десятилетиями - Кипр с 1974, Косово, Приднестровье. Сирия по всем признакам идет к такой же модели. Стороны достигли точки где дальнейшее активное противостояние стоит дороже чем поддержание статус-кво. Это не мир и не победа никого - это усталость от войны зафиксированная как политическая реальность.